Мы исповедаться пришли. Но не просить пощады.
Не нужно жалости. Не нужно громких слов.
Мы ненависти будем бесконечно рады.
Ебали вас. И ваших всех богов.

Мы пробовали верить временами.
Давали клятвы, и проливали кровь.
Глотали слезы вместе со словами:
Надежда, вера, наркотики, любовь.

Мы жгли костры единства. Предавали.
Мы знали цену псевдо-бытия.
Манили тех, что истины не знали.
Их убивали мы. Их убивал и я.

Срывая голос. Ртом кусая фэшн,
В ответ я слышу нежный и манящий стон.
Мы пили нефть. Да кто из нас безгрешен?
Я спал всю жизнь. И снился мне отвратный сон.

Я полость легких наполнял слепым угаром.
И строил мост из мною же согнутых спин.
Мой разум мертв. И пахнет перегаром.
Прости меня, отец, ведь я твой сын.

Той ночью ко мне приходила зубная фея. Это было странно, потому что до тех пор я искренне верил, что зубная фея это такая небольшого роста волшебница, что влетает ночью в окно и меняет зубы, которые ты положил под подушку, на монеты. Я верил, что зубная фея это веселая добрая толстушка. Я верил, что никто никогда её не видел, и что я тоже не увижу.
Но всё оказалось по-другому. Она вошла, громко хлопнув дверью, глубоко ночью. По пути в мою комнату она споткнулась о мой велосипед и громко выругалась.Войдя, она села на стул рядом с моей кроватью и негромко пернула. Она пересела в кресло. Она закурила сигарету. Это была мама. Она очень измоталась. Она была в грязном пышном платье с пластмассовыми крыльями. Как у игрушечной стрекозы. А еще она изрядно надралась.
Всю свою жизнь мама прожила с одной целью - сделать меня счастливым. Всю мою жизнь она прожила для того, чтобы эта цель осуществилась. Но я об этом не знал. Я не знал о её безграничной любви, не знал о её жертвах, не знал о страданиях. Я считал её стервой и алкоголичкой. Я мечтал о новых родителях. Я мечтал о новой маме. Я мечтал о новом велосипеде.
У мамы было одно замечательное свойство - она могла напиться в стельку, но ни с кем не переспать. Она могла нажраться до потери сознания, но прийти домой до утра и приготовить мне завтрак. Она могла, но ни разу не воспользовалась этим талантом. Поэтому у меня не было отца. Поэтому мы жили вдвоем. Поэтому я тайно ненавидел её. И боялся.
У мамы было очень классическое понятие о счастье. Под счастьем она понимала хорошие оценки в школе. Опрятную одежду. Правильное питание по утрам. Чтобы я не курил. Она верила, что из таких мелочей обязательно сложится счастливая жизнь. Но я не верил ей.
В ту ночь я понял, почему она так часто на меня кричала. Почему иногла била. Почему рыдала по ночам. Я никогда не понимал. Я никогда не знал. Я не мог знать.
И в этом её заслуга. Я никогда не знал, сколько нужно платить за жильё. Сколько стоит прокормить нас двоих. Сколько стоят все мои игрушки. Чего стоит ей, одинокой женщине с незаконченным из-за беременности высшим образованием, вкалывать шесть дней в неделю, чтобы покупать мне мороженое по утрам. Чтобы кормить меня хорошей едой. Чтобы готовить мне обеды в школу. Обеды, которые все вместе стоили ей трети прожитой жизни. Обеды, которые стоили ей язвы желудка. Обеды, которых я стыдился.
Все эти тетради и красивые портфели, которые стоили немалых денег. Все эти куртки и ботинки, которые стоили ей всей её жизни. Всё это счастье и свобода, которые она берегла для меня. Всего этого я стыдился. Мама, которая жила только ради меня. Я считал её тварью. А она считала меня своим единственным счастьем.
И вот - я лежу в своей кровати, с закрытыми глазами, спустя двадцать восемь лет своей никчемной жизни и понимаю, какое же я ничтожество. И вот - она, в нелепом платье, пьяная, с сигаретой в руке, вся в слезах, но не сказавшая ни слова, чтобы не разбудить меня. И я понимаю, что она святая. Что она - это моя настоящая зубная фея. Я очень хотел вскочить и обнять её. И попросить прощения за всё. И поблагодарить за всё. Но это было бы слишком, она и так не могла сдержать слез.
Я лежал с закрытыми глазами и притворялся что сплю.
Я ничего не видел, но я почувствовал прохладное дуновение из только что открытого окна.
Я ничего не видел, но она поцеловала меня в лоб.
Я ничего не видел, но я услышал тихое шуршание её платья рядом со мной.
Я ничего не видел, но я понял, что в комнате её больше нет.
Я ничего не видел, ничего не слышал, ничего не чувствовал. И я заснул.
Утром её, как обычно, не было дома. Как обычно, на столе стоял не очень вкусный, но нереально полезный завтрак. Почему-то уже успевший остыть. Как обычно, не притронувшись к нему, я оделся и пошел на работу.
У подъезда дома стояла скорая. Там же собралась толпа народа. Я услышал, как кто-то крикнул моё имя, но сделал вид, что не слышу. Это был очередной скучный день. Я шел на свою скучную работу и не хотел ничего менять. Я больше не верил в фей.

Угу.

Красная точка старательно ползла по белому с желтизной потолку.

Да.

Она медленно но верно приближалась к центру комнаты.

Ммм.

Она росла.

Или просто я развил в себе навык телескопического зрения.

Да.

Кровь приливала к глазам.

Блять, ААААА!

Жуткая резь в глазах, древняя побелка потолка осыпалась прямо в глаз.

Да.

Я моргаю.

Я тру глаза руками.

Я перебираю запас матерных слов.

Черт!

Куда?!

Где ты, тварь?!

Ага.

Раздражение слизистой. Как-то так.

Точка расплылась.

Теперь походила на бесформенный кусок менструации на моем потолке.

Раз уж я теперь тебя не вижу...

Да.

... так СКАЖИ что-нибудь!!!

УДИВИ меня.

Молчишь.

Старательно расплываешься.

Я был в хлам пьян, и прекрасно осознавал это.

Осознание недуга - полпути к выздоровлению.

Как бы ни как.

ТВАРИ!

Их уже трое.

Троя.

Как будет трое в женском роде?

Аххахахахах, женском!

Или ВЫ ВСЕ глухонемые?!

Или вы издеваетесь надо мной?!

Или я...

Угу.

Спасибо, НЕ НАДО!

Ммммм.

Твари...

Почему погас свет?!

И где вы опять, ТВАРИ?!

Дааа.

Я здесь. Добро п...

Пирог с капустой?

И растворимый кофе.

Угу.

Это печально.

Т...

Сегодня я влюбился. Безнадежно и по-настоящему. И она разбила мне сердце. Как полагается.

Я встретил её в баре. На ней было черное платье на голое тело. На мне была моя лучшая рубашка. Она курила сигареты и ругалась матом. У неё чудесный голос. Я

смотрел на неё.

Её глаза. Её волосы. Её манера держать чашку с кофе. От всех этих мелочей меня бросало в жар. Её шея, её губы. Я не решался моргнуть.

У неё сильный характер. Я таких еще не встречал. Я был очарован.

И она была не в настроении.

Я сказал "Привет."

Она сухо ответила "Я слушаю."

Я сказал "Ты очень красива."

Она быстро взглянула на меня и сказала "Не стоит."

Я ответил "Это правда. Ты неотразима. Я не могу отвести глаз. Как тебя зовут?"

Она сказала "Лиза."

"Не может быть", - подумал я и сказал "Странно, никогда бы не подумал, что именно Лиза. Кристина, Мария, Вероника. Твои черты лица, твои движения... не

важно. Лиза. Чудесное имя."

"И к чему мне это всё?" - В её голосе чувствовалось недовольство, но в интонации было что-то еще." Она сделала глоток кофе. И вытерла рот салфеткой. Так

изящно и просто.

"Мне кажется, я в тебя влюбился. С первого взгляда. Я  влюблен. Как только ты вошла. В этот момент здесь всё изменилось. Оно поблекло. Стало серым и неживым.

По сравнению с тобой..." - Это были эмоции, это было от всего сердца, это было очень быстро.

И она сказала "Меня не волнует."

Я был ошарашен. Не может быть, чтобы она оказалась такой. Грубой. "Ты бесподобна. Я хочу узнать тебя. Всё что тебе интересно. Всё о чем ты думаешь. Всё что

тебя волнует..."

И снова её голос, жесткий и настойчивый. "Можешь даже не стараться. Ты же понимаешь, что меня интересуют только деньги. Всё остальное - ни к чему."

Я замер на месте. Если бы не резь в глазах от табачного дыма, по моим щекам покатились бы слезы. Крупные и соленые.

Здесь нечего было сказать. Нечего было думать. Нечего было мечтать.

Она опять взглянула на меня. Из-за плеча. Её взгляд показался мне очень суровым. Невыносимым.

И в этот момент я что-то понял. Не о ней. А просто о строении нашего мира. О движущих силах и принципах глобальных механизмов. О вечном и очень обидном.

Кроме нас в помещении не было никого. Полутьма нагнетала эмоции. Я упал поглубже в кресло и закрыл глаза.

На секунду.

А когда открыл, она уже шла к выходу.

Легкой, беззаботной походкой. Как ни в чем ни бывало.

Открыв дверь, она обернулась и посмотрела на меня.

Она улыбнулась.

Она улыбнулась! Доброй, нежной улыбкой.

Как будто, всё, что говорила, говорила не она. Не мне.

На глазах навернулись слезы, но она их не увидела. И я тоже улыбнулся. В ответ. Со всей своей любовью.

И она ушла.

Моя улыбка медленно сошла с лица. Так же медленно, как по щеке прокатилась слеза.

Я думал, неужели всё бывает именно так. Почему не случается по-другому. Почему все мы обречены.

Я смотрел на столик, за которым сидела она. Столик в другом конце зала. Столик, между мной и которым было еще пять точно таких же, только пустых. Столик, до

которого мои тихие слова не доносились.

Столик, за которым сидела она. Пила кофе. Говорила по телефону.

Столик, к которому я никогда бы не подошел, чтобы заговорить с ней.

Капли дождя на стекле. Стекающие в пустоту. Пустой проспект. Совершенный механизм отключения сознания. Я мог бы, наверное, вечно ехать в этом ночном

троллейбусе. Жаль только, что вечно ехать не может он.

Она была молода, красива и, могу почти с уверенностью сказать, невероятно умна. До сих пор меня преследует образ её зеленых глаз. Глаз, забыть которые

способен либо истинный мудрец,не раз познавший смысл бытия, либо полный кретин. С тех пор её образ не покидал меня ни на секунду, постоянно следовал за мной,

куда бы я ни направлялся.

Увидев её в первый раз, я подумал что это всего лишь мираж. Необыкновенный по красоте своей мираж. Или же - игра моего разума. Разума, давным-давно начавшего

погружаться в темные пучины забытия, но до сих пор не достигшего дна. Разума, не устающего день за днем верно сводить меня с ума. Поэтому я по привычке

улыбнулся "ей" и погрузился в глубину своих мыслей.

Второй раз, когда она заговорила со мной, я лишился дара речи. О да, я был полностью поглощен этим моментом, этим кадром моего личного фильма. Затем пришло

чувство, будто я всё еще сплю. Но, к счастью моему или к сожалению, это было совсем не так. Это было реально. Она была реальна.

И она улыбнулась.

И, видит Бог, всё могло необычайным образом хорошо сложиться. Да, всё наверняка могло сложиться.

Могло. Могло сложиться. Могло, но не сложилось. В который раз красивая сказка обернулась мерзкой действительностью.

Увы, нужно ей было всего лишь одно. Впрочем, как и всем им. Как и всем нам.

Ей всего лишь нужно было знать.

Нужно было знать, поворачивает ли троллейбус налево...

ever be so stupid will i not

 "Как мне всё это надоело." Это была первая сознательная мысль после пробуждения. Лежа с закрытыми глазами, я проклинал всё, что побуждало меня покинуть священное пространство постели и сна. Как же я это ненавижу. Эх. Вставать, не выспавшись - что может быть хуже. Даже недавно изобретенный способ ставить будильник на час раньше и потом переводить его на положенное время - уже не спасал. Вторую неделю я просыпаюсь за три часа до подъема. Переставляю будильник на час. Сплю. Просыпаюсь. Переставляю еще на час. Сплю. Еще полчаса. Сплю. Еще полчаса. Убейте меня. Если смерть похожа на вечный сон, пожалуйста, убейте меня. Уже третий месяц единственный способ встать - скатиться с кровати и упасть на пол. Бам.
 И день начался. Ползком, с полузакрытыми глазами до ванной. Ледяное умывание. КУхня. Тройной кофе, бутерброды. Иногда мне кажется, что смена цветного зрения на черно-белое стала бы довольно естественным этапом эволюции. Нет, ну нахрена нам цвет, если вокруг - такая серость? И еще. Покажите мне того, кто обещал заряд бодрости от чашки кофе. Я его ударю. Сильно. Ногой.
 Доброго вам утра. Какойто придурок по ТВ в скучной утренней передаче рассказывает о преимуществах одного чайника по сравнению с другим. Бред. Где же пульт. На другом канале какойто мудак изза кадра обещает, что попка младенца всегда будет сухой и комфортной. И голая морщинистая жопа на весь экран. Ебать вас всех, ну зачем мне за завтраком такое показывать!!! Аппетит, и без того мельчайший, пропал напрочь. 
 Следующая остановка - общественный транспорт. Не то, чтобы я не понимал слова "общественный". Но всё же то, что означает слово "общество" и то, что я каждый день вижу в этом самом транспорте... да, неисповедимы пути господни. Хотя и в это я тоже не верю. Зато вот в переполненные вагоны не только охотно верю, но и частенько наведываюсь.
 Что же далее. Дайте подумать. Хотя нет. Не давайте. Прошу вас. Ни за что не давайте мне думать. И сами перестаньте. Занятие совершенно неблагодарное. Мало того, так еще и ни к чему дельному не приводящее. Всё важное случается либо само, либо интуитивно. Ну, или вы - доктор Курпатов.
 Эм. Еще дальше. Так, так, так. Хм. Пропустим. Это как с плохо написанной книгой - читать её интересно, но лишь местами. Поэтому, наткнувшись на очередной скучный момент, пролистываешь до следующего интересного эпизода. А ненужными страницами подтереться можно если что. Если, конечно, свинца в жопе не боишься.
 Ммм. Да и жизнь вся такая. От события до события. А в промежутках - между строк. Чтобы голову себе не забивать. Ведь хламья всякого - навалом. Нет, ну согласитесь - какие воспоминания остаются от студенческой жизни? Девушки и вечеринки? Или же познавательные лекции? Чего больше припомните? Во-во. Ну так а зачем оно тогда.
 Вот в универе чему учат. Да чему угодно. А жизни нет. Три года за партой не научат тому, чему с легкостью научит одна ночь на улице где-нибудь в Купчино. Вот и я думаю - ну не надо оно нам такое. Зачем жизнь который раз дистиллировать? И так она больно пресная.
 Давайте взглянем на другую сторону медали. Отсчитаем - три, два, один. Пуск. Открываем глаза - что вокруг? Небо синее над головой - раз. Красота вокруг - два. Ветер в голову подул, пыль с мозга согнал - и легче стало. А если алкоголем смазать - так вообще как по маслу покатит.
 И, собственно, это мы готовы променять на бесполезнейшие знания ядерной-или-какой-там-физики или что-там-еще. Ну уж нет.
 Вместо этого - шик, блеск, красота! Как в кино. Каково это - быть одновременно и актером, и сценаристом, и режиссером... другими словами - всем и вся. А вы то и забыли наверно.
 Забыли вы всё. Погрязли в серости своей и среднестатистичности. Спокойствие, надежность и че там еще. Ну их нахер. Вспомните, начиналось то всё с чего? Времена древние, нравы суровые. Вот тогда-то умели еще жизнь свою ценить люди. Воевали, побеждали, пиршествовали - а как! Прям завистно становится. Не тот размах, что сегодня. Зачерствела наша буханка. Толстенной коркой покрылась. И река высохла. Небольшой ручеек остался. Да и тот скоро прикажет долго жить. 
Хм. Печальное зрелище. А еще печальнее - то, что не зрелище это, а действительность наша суровая. И вездесущая.
 Может, пора задуматься. Или наоборот - перестать, хоть на минуту, думать своим рациональным мозгом. И дать волю натуре своей человеческой. Свободной, настоящей, живой. Вздохнуть полной грудью. И в путь.
 Пора уже, давно пора.

вдох. глоток. секунды. ветер
сдул остатки прежних дней
полночь.дым.стакан. и пепел
тех сгоревших до углей
слов. идей. секунд. попыток
сжечь дотла ночную тьму
с ними вместе. фраз. открыток
жизнь прожить. и ни к чему
ярость. крик. огонь. небрежность
тех движений наугад
шепот. хрип. тоска. и нежность
новых жизней старый ад
слезы. смех. каприз. беспечность
угасающих цветов
запах. вкус. храните вечность
гниль земли. своих рабов.
небо. дождь. начало. страхи
обреченных на провал
прутья клетки. крыльев взмахи
кто боялся. всё продал
белый лист. ударом. кровью
за секунды этих дней
всё похитить. грубо. с болью
рвать оковы всех цепей
грусть. песок. безликость массы
рвать от счастья на куски
школы. ложь. искусство. классы
красить черным от тоски
непризнательно печально
ждать. и верить. на века
под подушкой. жадно. тайно
верить. быть. наверняка

(to be continued) 

Current Mood: счастье

Эта исторя началась, когда...
Нет. Она просто началась. Это факт. А причиной тому стало структурированное массовое сознание. Или то, что в реальности утопии быть не может, как бы мы ни выёбывались на этот счет. Или же то, что массовые галлюцинации не могут длиться вечно. Выбирайте сами. Но скорее всего, причиной стало то, что город этот располагался посреди макового поля.
Черный город посреди красного поля. Черное на красном. Почти как флаг Японии, только наоборот. Поэтому и люди там были японцами наоборот. То есть, самыми обычными и никчемными людишками. Не то, чтобы японцы были намного лучше. Просто те не были узкоглазыми и не жили на острове. Вот и всё.
И вот однажды, в каком-то году от рождества кого-то, начались в городе этом смутные времена.
К слову, город тот был единственным на земле той. То есть, не только на земле, но и на воде, говне и прочих стихиях. Проще говоря, на планете той.
А жили до тех пор люди мирно и счастливо, употребляя мак свой исключительно в мирных целях. И не было между ними ни вражды, ни злобы, ни даже ссоры маленькой. Любили они друг друга. Да? Не-е-ет. Похуй им просто было. И правильно. Эгоисты по натуре, чего скрывать. Так и жили. Каждый сам по себе. А вместе собирались только если общая нужда их побуждала. Еда когда кончалась, или дикари нападали. В таком роде. Хорошо жили.
А тут хуяк - в голову что-то ударило. Причем не просто ударило. То есть не просто кому-то. А всем. И сразу. И не к добру это было.
А не к добру, потому что случилось ужасное с ними что-то. Не третяя нога, конечно, и не пятое яйцо. Но тоже весьма серьёзная беда с ними приключилась. Какая? Подозрительные они стали. Как будто среди неприятелей оказались.
Чудеса да и только. Вчера ходили себе хуи пинали. А сегодня раз - и не пинают. А озираются по сторонам и по улицам ходят перебежками короткими. Чтобы ни на кого не наткнуться. Ни с кем не заговорить. Одиночками стали. Только взоры воровские кидают туда-сюда. И молчат постоянно.
И с тех пор встало всё как намертво сдохло. Ни поля не кошены, ни бабы не траханы, ни собаки не кормлены. Сидят все по домам да думают. А что думают - им одним известно.
И стал скоро город пустынным и грязным. Болезни начались. Голод. Нищета.
Цены на нефть поднялись. Животные вымирать стали. Доллар упал.
А потом - ни с того ни с сего - метеорит пиздых - и сдохли все. В бреду и печали. И всё. Не поминай лихо.
Аккорд, занавес, поклон.
Выдохнул, выпил, закусил.
И - как ничего и не было.
Только голова потом болеть будет.

А мораль простая - живи пока можешь. А не можешь - все равно живи. И радуйся. А мы уж ченить придумаем, чтоб тебе не сладко было.